СВАДЬБА С РЕЖИССЕРОМ

    Лично я за то, чтобы у каждой женщины было много свадеб. Чем больше, тем лучше. Пусть у них будут свадьбы деревянные, оловянные, золотые. Главное, чтоб все они были железобетонные. По прочности. И особенно — самая первая.

     Когда я замуж шла, об этом не думала. По любви шла за Костика. Нервов он, конечно, мне много попортил, но довела-таки я его до сельсовета — расписались

мы с ним.

     А чем все кончилось? Прожили мы с Костиком душа в душу всего три часа. А на четвертом часу совместного проживания Костик нашу свадьбу вынужден был покинуть. Уже неделю у нас медовый месяц идет, а Костика нет. Не принимает он участия в медовом месяце.

     А как начиналось все хорошо да ладно! На помолвке родители Костика предложили свадьбу безалкогольную делать. Они интеллигенты — в конторе оба сидят. А мои — наотрез, нет, говорят, свадьбу будем играть русскую. Они у меня на ферме оба. Сошлись наши родители на полубезалкогольной. Это, значит, по две бутылки на человека — и ни грамма больше. Чтоб все трезвые были. Ну, папанька мой потом пару фляг бражки приготовил, на всякий случай. Это если кому не хватит двух бутылок. В общем, полубезалкогольная. Так и объявили по поселку. Тут заволновались гости приглашенные. Дед Самарин так и сказал:

     —   Я не знаю, что это за свадьба с таким мудреным названием — полубезалкогольная, но и подарок я буду в таком разе брать тоже… полунедорогой.

     Тетка Матрена его пристыдила:

     —   Ты, старый дед, родственник как-никак, а такие речи ведешь. А вдруг тебе там и напиться и нахлебаться хватит?

     Дед говорит:

     —   А могет быть, ты и права, Матрена. В таком разе надо два подарка брать — подороже и подешевле. Чтобы, значит, в случае чего, как оно там будет вытанцовываться, дак тот и дарить, который по цене соответствует.

     Слухи о нашей полубезалкогольной свадьбе до города докатились. Но об этом мы позже узнали.

     Расписались мы. После сельсовета шла я в столовую с Костиком, ног под собой не чуяла, только пульс в пятках стучал. Сердце мое девичье в радости купалось, как сосиска в парном молоке. Во всем теле гормоны играли, как пескари на икромете.

     Но когда к столовой автобус подрулил с надписью: «Телевидение», все во мне замерло, а гормоны остановились как вкопанные. Из автобуса толстячок в кепке выскочил, говорит:

     —   Я режиссер. Это у вас свадьба безалкогольная?

     Папанька мой ему сразу объяснил:

     —   Если вы к нам на свадьбу, то просим гостем быть. А насчет безалкогольной — не обижайте. У нас тут не Америка какая и не Антарктида. Свадьба у нас полубезалкогольная.

     Режиссер за кепку дернул и говорит:

     —   Ага, все ясно. Значит полвечера — безалкогольная, а полвечера — обычная. Нас это устраивает. Будем снимать. Первую половину.

     Пока наши гости за столом рассаживались, эти с телевидения проводами все опутали, фары в глаза всем направили, алкоголь со стола заставили в подсобку убрать, а режиссер скомандовал:

     —   Мотор! Пошел первый тост. Снимаем!

     Из-за стола ихний подсадной паренек встал, я его первый раз видела, и начал:

     —   Я, как представитель района, могу сказать, что знаю Глашу и Константина много лет. Хорошая девушка Глаша, безотказная.

     Костик на меня глаз ревнивый косить начал. Мол, откуда это он тебя знает? Да еще что безотказная. А я слова не могу вымолвить от стыда — первый раз паренька вижу. А он уже тост оглашает:

     —   Выпьем за молодую безалкогольную семью — светлое будущее нашего грядущего завтра и послезавтра.

     Режиссер кричит:

     —   Крупный план лимонада! Все пьют, улыбаются, крякают от удовольствия. После лимонада у деда Самарина крик наружу вырвался:

     —   Горько!

     Режиссер на него ногами затопал:

     —   Отставить «горько». Раскричались, как на свадьбе, дубль испортили.

     Все притихли, посидели в тишине минут десять. Сидят, не закусывают, с отрыжкой от лимонада борются.

     Режиссер опять объявляет:

     —   Пошел второй тост!

     Опять паренек-активист встал и уже от общества трезвости речь двинул. Гости опять выпили лимонада. И опять посидели в тишине минут десять. Поприслушивались, как она там, газировка, внутри играет.

     Режиссер опять скомандовал:

     —   Дальше по сценарию — танцы под гармонь. Пошел гармонист!

     Встает Тимоха, гармонист наш. Режиссер его подбадривает:

     —   Давай, давай, на стул садись, девкам подмигивай, мехи растягивай, чуб назад отбрасывай.

     Тимоха оскалился на белый свет и хлесть! — по клавишам сверху вниз. А музыки-то нет! Какой-то «бзик» получился.

     Тимоха встал, глаза в пол и говорит:

     —   Рано мне еще играть, пальцы не идут.

     Режиссер руками замахал:

     —   Внимание, мотор! Пошел наш гармонист.

     Из автобуса выскочил ихний подсадной гармонист и начал наяривать плясовую.

     Режиссер в сценарий смотрит и командует:

     —   Пошла пляска! Кто у вас заводила неугомонная? Кто у вас Маруся розовощекая? Женщина лет сорока? Бесшабашная и разбитная?

     Все тетку Матрену стали уговаривать, мол, иди пляши, ты у нас по всем параметрам подходишь.

     Матрена вышла — вся как кол проглотила, платочком взмахнула и пошла по кругу дроби бить. Режиссер подбадривает:

     —   Частушки пошли, частушки! Про новую жизнь, про отличное настроение.

     Матрена начала:

     —   Пошла плясать, запосвистывала, чо-то брюхо заболело-заподрис…

     Но тут Матрена поперхнулась. Газировка ей в нос ударила. Да еще в проводах ногами запуталась, и током ее дернуло. Но тут у Матрены само вырвалось:

     —   Да пропади оно все пропадом! Да я с газировки-то сроду плясать не приучена. Меня с нее только за баньку сходить манит.

     А режиссер даже глазом не моргнул, скомандовал:

     —   Внимание, мотор! Пошел ансамбль песни и пляски.

     Из автобуса выскочило два ансамбля, один — песни, другой — пляски. Как начали они частушки сыпать направо-налево — гости наши совсем присмирели, не знают, что и делать.

     А режиссер гостям говорит:

     —   Пока наши пляшут, вы подарки молодоженам дарите.

     Гости уже поняли, что свадьба их мало коснется, поэтому начали подносить нам с Костиком в основном канцелярские принадлежности.

     Режиссер их остановил:

     —   Такие подарки наш редактор на телевидении не пропустит. Внимание! Пошли наши подарки.

     Грузчики из автобуса притащили ковры, хрусталь, цветной телевизор и холодильник. Мы с Костиком принимаем подарки — глазам не верим. Даже обомлели. Тут режиссер зубами — клац! — и кричит:

     —   Все! Отснято! Подарки — обратно в автобус.

     Мы с Костиком обомлели в другую сторону. Но режиссер нас быстро в чувство привел. Он скомандовал:

     —   Товарищи гости. Да, да, настоящие гости. Попрошу всех в подсобку, освободите места за столом для съемочной группы.

     Гости наши очистили помещение, а оба ансамбля за столом устроились. Паренек-активист опять тост произнес. Съемочная группа газировки выпила и закричала:

     —   Га-зы! Га-зы!

     Ну, понятно, что это «горько» по-старому. Только целоваться с Костиком при посторонних я не могу. И Костик не может.

     Тогда режиссер скомандовал:

     —   Пошли наши жених с невестой!

     Из автобуса в столовую влетели наемные жених с невестой и горячо обнялись в дверном проеме. Сразу было видно, что долго их на роль молодоженов натаскивали. Невеста жениха поцеловала так самоотверженно, что у него на загривке пиджак вздыбился. А съемочная группа открыла счет на продолжительность поцелуя: раз, два, три. На счет «пятьдесят два» из подсобки грянула песня! Это наши запели! Там в подсобке у них все под рукой. Раздольно звучала песня: «Широкой этой свадьбе было места мало…». В подсобке действительно места мало. Но пели здорово.

     Я сказала Костику: «Пошли отсюда». И мы ушли в подсобку. Встретили нас там как родных — хлебом-солью, усадили нас на ящики с луком и поздравили. А потом все «горько!» закричали. На ящиках с луком мы с Костиком и поцеловались. Тимоха на фляге растянул гармонь и пошел чесать переборами. Тетка Матренав пляс пошла на бочке с огурцами. Все заплясали и запели. Дед Самарин от радости в ларь с мукой упал —дождался-таки настоящей свадьбы.

     В самый разгар веселья режиссер в подсобку заглянул и объявил:

     —   Все, товарищи, материал отснят, можете приступать к свадьбе.

     И замолчал. А сам мнется чего-то. Тут из-за спины его паренек-активист выглянул и говорит:

     —   Сейчас бы самое время бы, это… выпить бы. Устали мы свадьбу за вас изображать.

     Пока мы все с открытыми ртами стояли, танцоры ихние несколько ящиков из подсобки в зал унесли. Как все они там на ящики налетели — я такого дива сроду не видывала.

     Опьянели моментально. Через десять минут их шофер сидел на стуле с круглой шаньгой в руках и как бы рулил по городу. Режиссер бегал, хватал всех за грудки, бил себя в грудь и орал: «Я гений!». А их наемный жених начал путать свою невесту со мной. Костику это не понравилось.

     —   Я не потерплю,— говорит,— чтобы на моей свадьбе посторонние женихи шлялись.

     А тот Костику:

     —   Это ты шляешься. А у меня законная разрядка после напряженной работы по безалкогольному воспитанию телезрителей.

     Вот тут Костик мой и не сдержался. Поэтому из нашего медового месяца пятнадцать суток — долой.

     По телевизору нашу безалкогольную свадьбу уже показывали. После передачи письмами завалили меня телезрители. Все просят опытом поделиться.

     Я делюсь. Опыт у меня накоплен богатый. А текст моих ответов паренек-активист составляет. У него работа такая — пропагандировать.