БАБУШКА ОТОВАРИЛАСЬ

Рассказ ребенка

 

     Больше всего на свете я люблю мороженое, потом — папу и сразу после папы — отовариваться.

     В нашей семье отовариваться может только бабушка. Потому что она участница войны. Дедушка у нас тоже участник, но отовариваться он не может. Он же не женщина и не инвалид, поэтому ему и так весело, без отоваривания.

     А мне дедушку жалко. Я ведь вижу, что он тоже хочет и даже ходит хлопочет об инвалидности. Когда он ее схлопочет, то тоже будет отовариваться.

     Отовариваться мы всегда ездим втроем: я, бабушка и папа. Бабушка — чтобы отовариваться, папа — чтобы нести товар, а я — чтобы еще интересней было.

     Сегодня мы опять ездили. Папу сначала не пускали в магазин. Сказали:

     — А вы куда, молодой человек?

     Папа начал хромать и заикаться:

     — Да я просто… Сумки… нести.

     Тогда его пропустили.

     Когда мы зашли, папа сказал, что здесь как за границей — народу мало, а продавцов много. И что продавцы здесь вежливые и безобидные, потому что не хотят, чтобы их в другой магазин перевели. Бабушка шепнула папе:

     — Тише, а то услышат.

     На войне она в разведку ходила, поэтому всего боится.

     Когда тетя-продавец начала отвешивать масло, мясо, сосиски, бабушка так разволновалась, что потеряла кошелек. А когда нам дали коробку конфет, я так разволновался, что его нашел. А когда дали банку тушенки, папа вскрикнул от неожиданности. А когда дали банку сгущенки, бабушке стало плохо, и папа ей дал нашатырь. А когда дали пельмени, папа от волнения их рассыпал. А потом собирал. И все оглядывался, чтоб его за руку не схватили и не крикнули:

     — Ага, попался!

     И только тетя-продавец улыбалась. Она спрашивала бабушку:

     — Окорок будете?

     — Буду.

     — Чай будете?

     — Буду.

     — Что, и кофе растворимый, что ли, будете?

     Бабушка запнулась:

     — Бу… бу…

     Папа подсказал:

     — Будет.

     Тетя-продавец вежливо сказала:

     — А вы, молодой человек, не мешайте. Зачем ей одной столько?

     Бабушка сказала:

     — Вообще-то я не одна. У меня — дочери, внуки…

     — И зять, — сказал папа.

     Дома нас ждал дедушка с ножом, делить продукты. И еще — мама и тетя Люда. Дедушка сразу заворчал на бабушку:

     — Чего колбасы мало взяла?

     — Больше не дали. Норма.

     Дедушка отрезал кусочек колбасы, попробовал и сморщился:

     — Хорошо, что не дали, дай им бог здоровья. Они эту колбасу специально для ветеранов делают, чтоб их меньше стало.

     — Старый ворчун! — сказала бабушка, — тебе все не так.

     — А тебе все так. Я не о себе забочусь — о внуках.

     Пока бабушка с дедушкой спорили, мама и тетя Люда раскладывали по своим сумкам продукты. Бабушке с дедушкой они оставили пельмени и сосиски. Бабушка сказала:

     — Забирайте пельмени и сосиски, их же дети любят.

     А мама сказала:

     — Нет, нет, это оставьте себе.

     — Нам ничего не надо, — сказал дедушка.

     — Нет нет, — сказала мама и протянула дедушке деньги за продукты.

     Дедушка отказался:

     — Не надо нам денег, у вас самих денег нет. Тут бабушка с дедушкой опять стали спорить, и тетя Люда с мамой незаметно положили деньги в сервант. А пока они подкладывали деньги, дедушка незаметно подложил сосиски и пельмени в их сумки.

     А я взял сосиски в карман и побежал на улицу. Петька смотрел, как я ем, смотрел, смотрел, пускал слюни и говорит:

     — Где взял… это?

     — А меня бабушка отоваривает.

     Петька говорит:

     — Дай попробовать.

     Я ему, конечно, не дал. Самому мало.

     Тогда Петька говорит:

     — А я тоже умею отоваривать.

     Я говорю:

     — Врешь, не умеешь.

     И тут он меня отоварил. А сам убежал. Ну и пусть бегает голодный. Так ему и надо!