СНЕЖНАЯ ЧЕЛОВЕКА

     Северный Урал всегда будоражил человечество своими тайнами и загадками. Там кукурузники то исчезают, то появляются; летающие тарелки то появляются, то исчезают. Люди уходят и не приходят. А многие животные приходят и не уходят.

   Огромный резонанс вызвал в обществе сериал передач на 1-ом канале в программе А. Малахова «Пусть говорят» о судьбе группы туристов на перевале Дятлова, у горы Отортен. Одной из 64-х версий того события была версия нападения снежного человека на группу. Кто бы мог подумать, что эта версия дойдёт до самого снежного человека? И, похоже, передача затронула честь и достоинство этого человека, нанесла ему непоправимый моральный ущерб и подмочила его незапятнанную деловую и звериную репутации. В редакцию написал приёмный сын снежного человека. Ему всего 30 лет, но судьба гастарбайтера помотала его по бескрайним просторам России. Приводим письмо почти дословно.

 

снежный человек

      Я, когда в Таджикистон жил, снег не видел вабще! А теперь здесь, я снежная человека вижу каждый день. Она хорошая. Она – мужик! Она с женой живёт, оба два живут: снежная человека – мужик, и снежный баба – тоже человек. Баба вабще красавица: барада, усы, мех польностью на тело с ног до голова. Шуба не нада, сапожьки не нада, нижний бельё ненада.  Всё свой, натуральный. Я у них – сын приёмный,любимый, потом расскажу.

      Северный Урал — кушать целый год есть много всегда: шишька есть, лягушька есть, грыб, цветочек, ягодка – многа, мох везде есть всегда, ягель. Вон муравей бежит – кушай его сколька хочешь, витамины.

     Квартира-пещера у человека есть, пять комнат, центр тайги, участок – пять Франций. Прихожяя есть, потолок – 7 метров. Снежная человека здоровенная такая – 3 метра, а голова – целая всегда.

     Спальняя есть, баба сидит мех чешет, расчёска есть, зеркало есть. Морду мажет крем от лица. Муравьиный моча с мёдом, шерсть лучше растёт, тепло всегда.

     Снежная человека, мужик, в кабинет сидит, телевизора смотрит, передача «Пусть говорят» Малахов любит. «Кривое зеркало» смотрит, хохочет. Думу смотрит – плачет, Валуева жалко, усыновить его хочет.

     Випить есть всегда. Ракета летит, ступень рухнул, бак отпал – выпить есть. Ракетный топливо пьёт, водка – не может. С водка на другой день голова болит, ничего не помнит. А топливо пьёт – всё помнит, ничего не болит. Толька немножька желудок бурчит, живот пучит. Он на улица вышел, реактивная тяга включил и – нет его. Обратна прилетел – свежий совсем.

     Русский язык знает лучше, чем я. Я его учил. Он стихи  пишет, книжьки вслух читает. Больше всех Бармалей нравица. Страшный сказка любит – Кащей Бессмертный, Лихо Одноглазый. Бабу Ягу боится, на жену оглядываеца. Самый страшный  сказка –«Как девки на беседе сидели». Он толька пад адеялом её читает. Девок боится.

     В квартире всё есть — ванна джакузи шесть на шесть. Ремонта я делала. Всё палажила акуратна – кафель, плитка, асфальт, щпала… Сверху руберойд, битум, смола – купайся, не протечёт.

     Гаражь есть. В гаражь двенадцать штук транспартный средств стоят. Двенадцать белый медведь стоят — кушать не просят… Жрать хочут, мяса любят. Мужик их в упряжку собачью зацепил, в сани сел – паехали за мясом! Медведи тюлень наловил, сам покушал, мужику дал, бабе дал, мне дал, я сало не ем. Я травку пожевал, покурил, понюхал – всем весело.

     Снежная человека сама медведи ловила, дрессировала. Долга искала. Туда пошёл – нет хороший медведь. Сюда пошёл – ещё хуже, то не белый, то не медведь. Кошька проста бежит. Манси сказала один, хорошая медведь на дороге не валяется. Нада в Америка идти за медведь. Северный Урал, северный Америка, прямо через полюс. Там родня манси живёт, народ наваха. Танцующие сталбы рядом совсем. Падходим мы к танцующим сталбы, народ наваха нету, записку некому передать. Одни толька белый медведь, двенадцать штук, танцует вокруг эти каменные сталбы на задних лапах. Снежная мужика подходит к белый медведь и гаварит, это ты белый медведь? Это ты –  вожак стаи? За ухо его взяла, от земли подняла и спрашивает:

     — Сабакой будишь?

     Медведь залаял, ав, ав, ав, буду сабакой. Описялся чуть- чуть.

     Народ наваха вышел из-за сталбы, записку прочитал, сани нам давал, упряжьку давал. Домой быстра доехали. Медведь лает, быстро бежит, на снежный мужик оглядываеца. На привалах медведь, 12 штук, тихо сидят. Кто в туалет хочет, отходит к торос, ногу заднюю поднимает. Все научилися, правильна писяються.

     Мужик Прима курит. Баба не даёт в пещер курить. Ругается, иди на улица кури, кричит, разведусь, имущество заберу и иди опять в свой Гималай. Вам тут не Гималай, говорит, тут центр тайги, Северный Урал. Панаехали тут. Виганю, гаварит, где ты такую же найдёшь? Руки в боки стоит, ноздри, как пылесос дышит, барада торчит. Я её вабще боюсь! А снежная человека мужик, она такая добрая, идёт курить на гору Отортен — не ходи туда переводится. А она ходит туда и курит, и выпьет с горя, там заначка есть. Баба белый халат ему дала, говорит, не пугай ребят, кури и всё.

     А манси стоят под горой, подглядывают. Говорят, вон они боги наши – в белом ходят, трубки курят, кольца пускают.

     А боги есть, я сам видел. Три бога один раз, мы курили сидели, они пришёл, спрашивают:

     — Мужики, дай закурить.

     А как ты не дашь? На улице нет никого. Мы дали, они дальше пошли. В белых халат, на лыжах, с автоматами. Палец к рот прикладывают, тише! – гаварят.

     Я на зона был когда, в Ивдель, итальянский мебель делал: табурет, полочка, скамья, ручка для лопата, проста дощечка гладкая, в хозяйстве пригодится. Всё делал. Начальника зона говорит, всё, ты свободен, иди кури своя травка на воля. А куда? Он показал, туда иди. На юг иди, домой иди. Я сумка взял и пошёл туда. Да не туда. Начальника ошибся. Или пошутил. На север показал. Шёл, шёл, шёл я… и пришёл. Дальше не помню. Глаза открыл – снежная человека, баба, меня на ручках качает. Кричит:

     — Папа, папа, он глазки открыл, улыбается.

     Мужик подбежал, гаварит, сын, сын. На бабу показал, это мама твоя. Исцеловали меня всего. Вверх пад паталок подбрасывает, кричит, чу-кик, чу-кик! Харашо, паталок – 7 метров, галава целая. Усиновили меня. Я думал, если они так меня любят, может, не съедят. Я долга им не мог говорит, мама, папа. Толька-толька привыкаю.

     Я к маме падбегаю, гаварю, мамачка! Мы с папой гулять пошли, курить пошли. Он меня за ручку повёл.  Она как закричит на папа:

     — Ты куда ребёнок голый повёл на мороз? Сматри, какая у него шерсть тонкий, как у обезьянка. Его толька в Африка можна водить с такой шерсть.

     Одела меня в олений шуба, олений штаны, олений трусы. Она говорит, новый всё, вчера сшила. Мы пашли, ко мне сразу олень подбежал, с рогами, нюхает меня, нюхает, не отходит. Мы идём и он идёт. Может, шкура – из его оленихи любимой? А может, в меня влюбился? Снежный мужик, папа, взял его за рога, покрутил над головой, поставил на место. Олень убежал и опять прибежал. Ещё олени привёл, сани привёл, упряжка олений. Мы сели, быстра поехали на перекур. Так и ездим: на охоту – на медведях, курить — на оленях. Как хорошо, кагда тебя любят! 

     Плоха стало, когда Малахов сказала, снежная человека виновата, ребят напугал.  Мама с папой вальнуется, плачет, иди сын в редакцый, скажи, мы ничего не знал. Пусть берёт съёмочный группа, приезжает. Малахов усиновим…  Дорогой редакцый! Памагите  искать брат Андрей Малахов!  Будем за правдой ехать. Мама-папа в беде выручать.

 

Оставить комментарий

Ваш адрес эл.почты не будет опубликован, обязательные поля отмечены *